no subject

10/6/2017
и зачем каждый раз повторять одно и то же? когда-то казалось, что в молочных зубах больше смысла, чем в вечернем чае, чем в утреннем кофе, чем в никотиновом пластыре и в сказках на ночь, до того, как поцелуют и выключат свет, до того, как выключат свет и поцелуют. потом молочные зубы выпали и мы начали повторяться.
а теперь вот зависает компьютер, на клавишах стираются буквы, на которые я не смотрю, буквы, которые, наверное, никогда уже не удастся восстановить, потому что они латинские, а экран отоброжает кириллицу, но победа суперстрата совсем не очевидна и это уже было.
на тонких проволоках танцевать легче, чем на канате. к чему это? к тому что проволока врезается в стопу так плотно, что ни свернуть, ни упасть, ни подняться только прямо по горизонтали, так что маленькие человечки внизу вдруг оказываются такими же маленькими, как и человечки наверху, которые, впрочем и снизу казались не больше, а если уж говорить всю правду, то и меньше тех, нижних, когда ты был с ними, а большими они считались априори, потому что не были или были далеко; а теперь вот ведь: ВСЕ маленькие, один ты большой, посреди улицы, с этой дурацкой проволокой под ногами и в ногах, и ни один из этих маленьких не вспомнит, чью кровь его собака слизала на обед и закрыты ли глаза у тех, кто падает. и это танец?
а падать было недолго, стоило только подумать о том, что не бывает ничего герметичного в мире, где вечно мяукают кошки, повсюду, как бы ни закрывал двери, мяукают кошки, и нет никакой возможности их ни прогнать, ни впустить, ведь в конечном счете, двери запер не ты, а они все мяукают и мяукают, и нет уже сил это выносить, может, не кошки? да падай, падай.
как тот мальчик из книжки «над пропастью во ржи», который сиганул из окошка так отчаянно, будто было что-то еще впереди, кроме этого окошка, будто его жизнь могла бы и не оборваться, будто актер, которого посреди фразы перебивает другой актер, знает, что хотел сказать, будто слова, которые ушли под чужой голос, действительно существуют, да они, наверное, и существуют, ведь мы все время что-то роняем: слова, перчатки, малышей в автобусах, иногда себя.
а автобусы – это тема, интересно, какой в этой стране необходимый минимум пассажиров, чтобы рейс не отменили, вчера считала, застопорилась на цифре один, не знала, надо ли считать того, кто считает и влияет ли на счет то, что этот «кто» находится снаружи, а автобус уже 5 минут как ушел.
небезнадежно, конечно, все, что творится, особенно если учесть, что повтор неизбежен и билет куплен в два конца, но это же как молочные зубы, которые сменяются на постоянные, а потом все. то есть если ты уехал и вернулся, а еще раз уехать не можешь, не это ли называется невозвращенством? разумеется, можно пойти купить другой билет, но это как-то слишком просто и новый билет опять будет не больше, чем в два конца. значит ли это, что когда мы доскользим до конца проволоки, нам придется развернуться?
а хотелось казаться прозрачными, хотелось, чтобы вода, стекая, по обе стороны оставляла капли и было непонятно, с какой стороны нужно вытирать, возможны ли камни и где тут люди. кто-то однажды сказал что-то, что не имело значения и никто не запомнил; но прозрачность исчезла, потому что с тех пор говорили много и почти совсем прекратились дожди. камни, конечно, остались.
теперь мы роняем их там, где придется: на мостовую, в воду, в себя. если потом подберешь – звони, пойдем строить вместе, что?
выбор, в общем-то, не большой. на католических кладбищах семейные склепы: «la famille de Weiss», без дат и имен, такие уже не пишут сочинения про «nous sommes 5»*.
а в целом, зима же, это почти как письма, которые пишут кому-то, а отправляют себе и смысл печатать на зависающем компьютере, поверх исчезающего алфавита при неочевидной победе того, что ты есть? хотя по белому черное кажется не таким серым, и кошки, возможно, найдут все мои окна – им можно, у них же девять - и ничего не будет. вернее, будет все, остается только найти кошек.
а пока, вот оно, временное, то, что зависает над забитой народом улицей, падает на чужие плечи, разбивает то, чего никогда не было, по осколкам не вспомнить вперед.
восьмилетняя девочка, раскачиваясь на стуле, отстраненно напевает:
on va marcher sur ce pont
il semble tres solide…**


___________________________________
* - нас пятеро (фр.)
** - мы пройдем по этому мосту
он кажется очень надежным (фр.)

Оставить комментарий

Емейл не публикуется. Обязательные поля помечены символом *